Елена Лукьянова:
«В России тюрьмы боятся больше войны»

Известный юрист и профессор рассказала «Псковской губернии»,
как жить в стране ЧВКшников, почему Псков — не Бурятия
и зачем нужен Акт о сопротивлении
«Российский режим еще восемь лет назад дал понять всему миру, что не будет жалеть ни чужих, ни своих», — говорит, приглашая зайти в эмигрантский домик в Юрмале ректор Свободного университета в Риге, юрист Елена Лукьянова. Она напомнила о недавнем приговоре суда в Гааге. По нему россиянина Игоря Стрелкова (Гиркина) и сослуживцев признали виновными в уничтожении самолета MH17 в 2014 году в Украине и заочно осудили на пожизненный срок. Уже та трагедия, по мнению Елены Лукьяновой должна была заставить оппозицию объединиться и растормошить общество. Она рассказала «Псковской Губернии» о юридической подоплеке нынешнего этапа войны
Авторы
  • Кирилл Кожемякин
Антивоенный
психологический блок

— Может быть, за эти восемь лет произошло привыкание к войне? Ведь даже после вторжения в Украину и мобилизации многих сейчас волнуют лишь рвущиеся рюкзаки и просроченные пайки призывников?


— Я не думаю, что это привыкание. Просто те, кто забыли о сбитом боинге и переживают о рвущихся рюкзаках, преступной сути войны пока так и не поняли. А ведь Россия умудрилась нарушить целый перечень статей собственного уголовного кодекса! Вот смотрите (Лукьянова листает брошюру УК РФ, — «Псковская губерния»), с 353-й по 360-ю статьи: планирование, подготовка, развязывание, ведение агрессивной войны, публичные призывы к ней, геноцид, экоцид, наёмничество и так далее. Эти статьи я бы теперь передвинула в самое начало кодекса.


— Почему же миллионы россиян не осознают преступлений, сосредоточены на быте?


— Я называю эту защитную реакцию антивоенным психологическим блоком. Десятилетия советского воспитания возвращают в память людей лозунги «Мир, труд, май» и «Хоть бы не было войны», одновременно мы слышим фразу «Политика нас не касается». Ее произносят, чтобы не страдать от шизофрении, раздвоения личности, не мучиться от диссонанса антивоенного воспитания и пышущего войной телевизора. Когда человека с таким блоком в голове забирают на фронт, он и там отгораживается от войны и концентрируется на бытовых деталях. Но уже скоро он спросит себя: а ради чего воевал-то?

— После отступления из Херсона самое время задавать вопрос «ради чего?» Вы говорили, что если история с Крымом — классическая аннексия, то для происходящего в Херсонской области даже термин не подобрать. Подобрали?


— Псевдоаннексия, её имитация. Не зря ведь россияне травят анекдот «Продайте мне карту России? — А вам за какое число?» Имитация — типичный для России последнего двадцатилетия процесс. Сам институт президентства превратился в имитационный.


— Вы согласны с прогнозами экспертов о том, что падение Херсона должно привести к скорому падению путинского режима?


— Отступление пошатнуло позиции имперцев, — все-таки Херсон был единственным захваченным российскими войсками [после 24 февраля - Ред.] областным центром. Он уже вписан в Конституцию РФ. С этим, конечно, поторопились. Но реальные риски для существующей власти повлечет только полное военное поражение.


— У вас есть объяснение, почему сотни тысяч россиян послушно идут на войну? Почему смерть от попадания Хаймарса страшит их меньше, чем потенциальный тюремный срок?


— Мы точно не знаем, сколько пошли на войну добровольно, а скольких отправляют принудительно: отбирают паспорт, не выпускают из военкомата. Многие наивно верили в бронь на работе, в то, что не берут с заболеваниями, и тому подобное, а оказались запертыми в призывном пункте. При этом они понимают, что российская тюрьма вовсе не гарантирует сохранение жизни, ее в России зачастую боятся больше, чем войны.

Елена Лукьянова / Фото: Псковская губерния

Война богатых и бедных

— Политолог Владимир Пастухов считает, что идет еще и негласная война бедных регионов России, откуда призывают больше, с богатыми.


— Я бы делила регионы по пассивности и активности. В крупных городах сохранились элементы самоуправления. Там активней сопротивляются мобилизации.


— К какому сегменту вы бы отнесли Псков?


— К небольшим, но просвещённым городам. Регион между двух столиц. Там не так-то просто беззаконно призвать на войну, если человек — не действующий десантник. Это вам не Сибирь, не Бурятия, например.


— Но только что в Псковской области из сельской школы призвали единственного учителя, и ходатайства по его возвращению не возымели действия…


— Это уже другой разговор: машину мобилизации сложно притормозить. В неё лучше вовсе не садиться. Мобилизация — каток, который нанесет ущерб образованию, медицине, экономике в целом. Сферам, куда налогоплательщики отдают свои деньги.


— Как спастись от мобилизации в малых городах и селах, где сложно затеряться?


— Главное: уметь искать объективную информацию. Делиться ею с соседями. Псков, например, европейская часть страны. Есть интернет, доступ к оппозиционной прессе. В сельской местности люди часто помогают реагировать на облавы по сарафанному радио. Да и военные комиссары из-за человеческих связей должны не так грубо нарушать закон.

Рост показателя мужской смертности после начала войны в Псковской области составил 52% на 5 октября, по нему регион находился на 6 месте в стране, следует из данных Conflict Intelligence Team и «Важных историй».
Больше всего смертность мужчин возросла в Дагестане — на 105%, в Северной Осетии — на 97% и в Бурятии — на 93%. Не возросла она в Москве, а в Петербурге рост составил 3%.
Также рост мужской смертности в Псковской области связан с постоянной дислокацией воюющей в Украине 76-ой гвардейской десантно-штурмовой дивизии. Так, «Медиазона» еще 25 апреля опубликовала исследование о гибели в Украине как минимум 40 десантников из Пскова.

— Вы участвовали в недавнем съезде эмигрировавших российских депутатов в Польше, которые создают законодательный орган в изгнании. Там приняли, в частности, Акт о сопротивлении. Он допускает вооруженные формы борьбы против той же мобилизации. Вы голосовали за этот акт?


— Да, но несмотря на громкий заголовок, акт принят в достаточно мягком варианте. Его основа — декларация ООН 1948 года, где закреплено право на сопротивление диктатуре в разных формах, но не допускается терроризм и жертвы среди гражданского населения. Россияне должны понимать, что они вправе сопротивляться незаконной узурпации власти. Победить диктатуру с цветами и шариками невозможно. Этим ОМОН не напугать, как показывает протест 2020 года в Беларуси.


— В планах съезда скорректировать Конституцию РФ: приведите примеры, как?


— Например, в основном законе написано, что выборы должны быть открытыми, всеобщими, но порядок их проведения определяется отдельным другим законом о выборах. И все детали для манипуляций уходят в этот закон. Значит, в самой Конституции нужно прописать дополнительное количество требований и конкретных гарантий. Путь брошюра будет толще. Это только добавит Конституции вес.


— Насколько весомы решения съезда в изгнании? И не рассорится ли оппозиция еще до того, как режим даст трещину?


— Депутаты подготовят законы, которые позволят поддержать рассыпающийся на глазах процесс управления государством. А политических споров никто кроме Путина ещё не отменял. Как раз действующая в Москве Госдума с каруселями на её выборах полностью лишена легитимности.


___

На фото: Съезд эмигрировавших российских депутатов в Польше / belsat.eu
Бойцы ЧВК
могут стать депутатами

— Не перехватят ли власть наёмники из ЧВК, бизнесмены вроде Пригожина, военкоры и анонимные блогеры-патриоты? Может ли настать момент, когда власти потребуется их легализовать, возможно, через досрочные выборы в Думу?


— Они обязательно попытаются пролезть в политику! Уже прошла информация, что военкора Александра Коца включают в президентский Совет по правам человека. Но честные выборы на платформе чудовищных казней кувалдой не выиграть. Легализация таких людей опасна и для нынешней верхушки. Ей придется делиться монополией на насилие. Если это произойдет, можно будет констатировать окончательную агонию путинской системы.


— Какой пост в будущей структуре власти хотели бы занять вы сами?


— Я прежде всего эксперт. Именно сейчас юристам надо работать, чтобы страна оказалась готовой к реформам без депутатов из ЧВК в Госдуме.


— Как профессору, преподающему за рубежом, вам не кажется, что высшее образование в России сознательно «сворачивали» 20 лет?


— Скорее, это делали бессознательно. Наука — это поиск нового, а система сопротивляется всему новому. Панически его боится. Теперь планируется возвращение к советским стандартам вузов. Но выскажу крамольную мысль: высшее образование в СССР было очень низкого качества. Оно не взаимодействовало с международным знанием. К нему лучше никогда не возвращаться.


— Но придётся. Ведь российские вузы уже исключены из Болонского процесса. Как быстро у функционеров от науки получится демонтировать ступени обучения: деление на магистратуру и бакалавриат?


— Уверена, не получится вовсе. То есть понятно, международные связи уже практически прекращены. Но отменить бакалавриат и магистратуру к счастью, уже не удастся. А раз эти ступени останутся, то при желании можно будет относительно быстро, с учетом определенной ротации преподавательских кадров наверстать упущенное.


— Кстати, о ротации. Нужно ли после смены режима люстрировать преподавателей, например, учителей, участвовавших в фальсификациях выборов?


— Массово — категорически нет. Только тех, чья вина будет однозначно доказана в суде. Но я почему-то уверена: при свободных выборах учителя станут самыми строгими борцами за их честность. При люстрации еще надо внимательно изучить опыт, например, польских коллег. Они сами признавались, что совершили много ошибок.

— Кого люстрация должна коснуться в первую очередь?


— Надо отстранить от управления по признаку профессии сотрудников ФСБ. Всех, кто там работал - кроме разве что уборщиц и курьеров.

Полезно ли чувство вины

— Нина Хрущева, правнучка Никиты Хрущева, недавно сказала в интервью Михаилу Зыгарю, что постоянно ощущает потребность извиниться перед беженцами, диссидентами. Вы чувствуете что-то подобное?


— И извиниться, и плакать хочется часто. Это чувство вины. Оно естественно для нормального человека. Это реакция на смерть и разрушения в Украине. Вина у многих оппозиционеров есть и вполне конкретная. По-моему, те, кто призывали не ходить на выборы, должны взять на себя часть ответственности, ведь, в частности, по этой причине с 2006 года нам так и не удалось помешать Путину в принятии законов по захвату власти.


— Можно ли сублимировать чувство вины во что-то полезное?

— Можно стать волонтёром. Можно пожалеть и обнять кого-то из беженцев, дать им крышу над головой. Конкретные действия всегда помогают не только беженцу, но и тебе самому. А еще, — но это сложнее, — можно заглянуть в себя, признать собственные заблуждения и ошибки. И после этого, возможно, выбрать какой-то другой путь в жизни.

~
Елена Лукьянова — сооснователь Свободного университета, адвокат, доктор юридических наук, специализируется на публично-правовых и избирательных спорах, а также на юридическом обеспечении выборов.

— Окончила юридический факультет МГУ.

— Была членом КПРФ до 2009 года, затем вошла в состав Общественной палаты РФ.

— В 2006-2014 годы как адвокат представляла интересы Михаила Ходорковского.

— В 2015 году после убийства Бориса Немцова вступила в «РПР-Парнас», в 2016 году вышла из нее.

— Сейчас - член либеральной «Партии перемен», а также с февраля 2022 года — участник Антивоенного комитета России.

— В 1983-2013 годы была профессором кафедры конституционного и муниципального права юридического факультета МГУ имени Ломоносова.

— В 2013-2020 годы была профессором кафедры конституционного и административного права факультета права в Высшей школе экономики (ВШЭ).

Уволена после публичной критики принятых в 2020 году поправок к Конституции РФ.
Отец Анатолий Лукьянов - последний председатель Верховного Совета СССР, секретарь ЦК КПСС, юрист, поэт.
Мать Людмила Лукьянова - доктор биологических наук, член-корреспондент РАН
Свободный университет - организация, предлагающая бесплатные онлайн занятия высокого академического уровня. Организован в России летом 2020 года группой преподавателей ВШЭ после отказа вуза продлевать с ними годовые контракты. Среди инициаторов проекта - Елена Лукьянова, профессор филологии Гасан Гусейнов, преподаватели Школы философии Виктор и Юлия Горбатовы и главный редактор «Новая газета. Европа» Кирилл Мартынов.

Читайте также
Made on
Tilda